GetWF.com — информационно-строительный ресурс Новосибирска.

Он согревает, украшает и добавляет характер каждой осенней обложке. Этот супер-умеренный платок должен быть в размере XXL.
Шарф на шее подходит к этому сезону и носить его можно в любое время суток. Важно только то, что он действительно большой.
Это может быть «волосатый», сделанный из толстой пряжи или нежный, из смеси тонкой шерсти и шелка. Каждый день он хорошо сочетается с кожаными куртками, большими свитерами и тренчами, он прекрасно украшает куртки и полушубки. Но все же большей популярностью пользуются платки из оксфорд ткани, и сделать такой может каждый, более менее умеющий сочетать вещи человек, а приобрести ткань оксфорд дешево в Ростове-на-Дону можно онлайн подходящего вам фасона и заказать с доставкой по выгодным ценам.
Вечером он прекрасно дополняет нарядные платья, костюмы и официальные костюмы. Шаль — помимо большой кожаной сумки и ботинок на каблуке — дополнение, которое нельзя пропустить в осенне-зимнем гардеробе. Он практичен (потому что он защищает от ветра и холода), добавляет стиль одежде, а ее цвет (самый модный — фиолетовый, зеленый, коричневый и красный) оживляет даже самую хоронящую шерсть.
Платок также отличная идея, чтобы «освежить» внешний вид одежды, которая у вас уже есть в вашем гардеробе — просто наденьте ее на свой любимый пиджак или куртку (в том числе и до сезона), и вы выглядите так, будто только что купили их в модном бутике.
Звезды тоже любят шарфы. Обернутые в элегантный пасмин (тонкая ткань из смеси шерсти и шелка) или шаль из толстой ткани, спрятанные за большими солнцезащитными очками, они чувствуют себя в большей безопасности — они становятся более недоступными для любопытных глаз, но остаются стильными.
18.09.2019 15:30

Читайте также: Новости Украины России и мира сегодня.

Во время приобретения лифтового оборудования для частного дома несведущему покупателю очень важно следовать всего двум простым правилам: выбирать именно качественный лифт, а потом верно определиться с компанией, которая будет оказывать услуги по его установке и наладке. При этом, подъёмная машина должна быть по доступной цене, а также полностью соответствовать стандартам безопасности.

Выбор подъёмной конструкции и монтаж лифтового оборудования не так прост, ведь в природе существуют самые разные их модели и категории. Одни могут органично вписаться в здание и даже значительно улучшить его облик, а другие испортят весь интерьер. Также есть лифтовые системы, которые подходят только для зданий определенного типа.

Отметим, что производство и поставка лифтов изначально рассчитаны на соблюдение стандартов, поэтому данную задумку домовладельца должны осуществлять профессионалы. Поиск таких профессионалов может потребовать некоторого времени, но всегда окупается, в том числе за счет высоких результатов.

При выборе лифтового оборудования следует помнить об основных типах лифта цена , которого сейчас очень приемлима. Они бывают: гидравлические, электрические и панорамные. Для большинства зданий подойдёт лифт с гидравлической или электрической системой. Подъёмная кабина с электрическим приводом позволяет развить большую скорость, хотя и требует особых мер для обеспечения безопасности.

Лифты малые грузовые и модели панорамного типа отличаются не столько конструкцией приводов, сколько внешним видом и возможностями встраивания в здания. Они наилучшим образом впишутся в интерьер и станут достойным его украшением. Обычно такие лифты приобретаются для бизнес-центров, гостиниц и других общественных зданий. Также лифты панорамного типа очень востребован в частных домах и коттеджах. По стандарту они бывают круглые и прямоугольные, но на заказ можно изготовить панорамный подъёмник любой формы.

13.08.2019

Читайте также: Новости Украины России и мира сегодня.

Губернатор штата Западная Вирджиния Джим Джастис объявил, что Национальная гвардия Западной Вирджинии направит Украине бронетранспортеры.

Согласно официальной информации, штат Западная Вирджиния отправит в Украину по запросу ее Министерства обороны бронетранспортеры M-113 в количестве, которое «не разглашается».
Эти бронемашины используются для перемещения солдат, обеспечивая при этом их защиту от огня из стрелкового оружия, передает «Голос Америки».
«Присоединяясь к другим штатам, мы надеемся и молимся, чтобы это дало украинским вооруженным силам значительный импульс для защиты своей родины от агрессии», — говорится в заявлении.
Ранее в этом году Джим Джастис распорядился прекратить импорт спиртных напитков, произведенных в России. Губернатор также попросил Ассоциацию розничных продавцов Западной Вирджинии убрать уже имеющийся российский алкоголь со своих полок.

Как стало известно Строительному порталу ProfiDom.com.ua, Пентагон огласил официальный список вооружений, которое США поставляют в Украину: от ПЗРК Stinger и Javelin до радаров.

По информации журналистов ProfiDom.com.ua, в денежном эквиваленте Украина только лишь от США за месяц получила оружия и боеприпасов больше, чем за год и маховик помощи не собирается останавливаться. В частности, как пишет портал Defense Express, с начала 2022 года США поставили нам вооружений на 4 миллиарда долларов. Для понимания масштабов: годовой бюджет Минобороны Украины, выделяемый на закупку вооружений, составлял, до последнего времени, 0,8 – 1,0 млрд. долларов.

Итак, обнародованный список вооружений включает в себя:

• более 1400 ПЗРК Stinger;
• более 5500 ПЗРК Javelin;
• более 14 000 гранатометов;
• более 700 дронов-камикадзе Switchblade;
• 90 единиц 155-мм гаубиц и 184 000 артиллерийских снарядов к ним, калибром 155-мм;
• 72 тактические машины для буксировки 155-мм гаубиц;
• 11 вертолетов МИ-17;
• сотни бронемашин HMMWV;
• 200 бронетранспортеров М113;
• более 7000 единиц стрелкового оружия;
• более 50 000 000 патронов;
• 75 000 комплектов бронежилетов и шлемов;
• Ракетные системы с лазерным наведением;
• Беспилотные воздушные системы Puma;
• дроны-камикадзе Phoenix Ghost;
• беспилотные судна береговой охраны;
• 14 противоартиллерийских радаров;
• 4 контрминометные радара;
• 2 радара воздушного наблюдения;
• противопехотные боеприпасы M18A1 Claymore;
• пластиковая взрывчатка С-4 и подрывное оборудование для расчистки препятствий;
• тактические безопасные системы связи;
• приборы ночного видения, тепловизорные системы, оптика и лазерные дальномеры;
• коммерческие услуги спутниковых снимков;
• средства защиты от взрывоопасных предметов;

и многое другое

Несколько миллионов украинцев покинули за эти недели свои дома. У каждого из них своя живая, кричащая история. Война не дает человеку подготовиться, опомниться. Вещи в охапку, документы, деньги на первое время — и беги!

Человек перед лицом беды. Что и кто помогает ему спасти себя и близких? Как удается добежать до островка, до укрытия, до мирной полосы? Об этом — в подкаст-сериале «Радио Свобода» «Гуманитарный коридор». Его авторы Иван Толстой и Игорь Померанцев считают это своим журналистским долгом — помочь горю обрести голос.
Они беседуют с профессором Харьковского национального университета, историком культуры Лидией Стародубцевой.
Иван Толстой: Как можно учить студентов в таких обстоятельствах, в которых сейчас находится мир, Украина, Харьков, ваши студенты?
Лидия Стародубцева: 24 февраля наш университет прервал свою деятельность, как и многие университеты и школы, которые оказались в зоне боевых действий. Ровно месяц был шок, и мы думали, что образование — это не то, о чем нужно думать, потому что то состояние, в котором мы находились, вообще не предполагало продолжения занятий. Мы спасали себя, кто-то двинулся вырываться из пекла военных действий. Но прошел месяц, и с 28 марта руководство нашего университета приняло очень рациональное и правильное решение вернуться к учебному процессу. Поначалу сама идея выглядела сюрреалистично, но когда преподаватели и студенты встретились друг с другом, произошло чудо: эти виртуальные объятия и приветствия онлайн оказались очень важными для того, чтобы мы виртуально поддержали друг друга. Мы испытали ностальгию по нормальному, рациональному миру, в котором есть будущее, которое у нас было отнято в первый месяц войны. Мы сейчас работаем в асинхронном режиме, наши встречи в зуме необязательны, снимаются дедлайны, студенты просто делают задания, мы потом переписываемся, но мы не имеем права настаивать на том, чтобы были онлайн-встречи, только по желанию самих студентов. И студенты, как ни странно, просят нас такие встречи проводить. Во время этих встреч обнажается чудовищная несправедливость, потому что иногда мы слышим звуки сирен, взрывы, многие наши студенты сейчас находятся под обстрелами, в то время как преподаватели могут находиться на Западной Украине или в других странах. Кто-то сидит в Лондоне, кто-то в Праге, кто-то в Варшаве. Иногда преподаватель находится в страшной зоне, при этом студент находится в Португалии. И несправедливость этих встреч дает этим занятиям какое-то метафизическое чудовищное измерение абсурда. Тем не менее, мы восстановили учебный процесс в максимально гибком адаптивном варианте, когда мы нужны друг другу, мы друг друга поддерживаем, успокаиваем психологически и даже шутим. Это становится способом исцелиться, согреть друг друга.
Иван Толстой: Какие корректировки внесла война в тематику ваших занятий? Что отменено, что отброшено за невозможностью обсуждать, а что появилось новое?
Лидия Стародубцева: Мои курсы полностью были перестроены, потому что я не могу думать ни о чем другом. Мой курс «Визуальная культура» полностью посвящен интерпретации, такой визуальной герменевтике военных сил, фотографий, визуальных образов войны. Все задания направлены на то, чтобы переосмыслить тот опыт, который каждый из нас переживает. Весь учебный процесс перестроился, мы переформулировали задачи, темы лекций, и финальные вопросы на экзамене будут совсем не такими, как в довоенное время.
Игорь Померанцев: Лидия, в довоенные времена у вас наверняка были какие-то академические контакты с вашими коллегами в России? Что произошло с этими контактами?
Лидия Стародубцева: Недавно я получила письмо от коллеги, которая написала мне: «Лидия, мы с вами ездили на одни и те же конференции в Москве и Петербурге, мы с вами общались. Что вы сейчас пишете в Фейсбуке? Как вы мыслите? Нельзя видеть мир черно-белым». Прежде чем я отвечу на ваш для меня очень хороший и сложный вопрос, можно маленькое отступление? Есть известная фраза Теодора Адорно: возможна ли поэзия после Освенцима? Нет, невозможна. Ее немного неправильно трактуют, потому что в первоначальном варианте она звучала так: после Освенцима любое слово, в котором слышатся возвышенные ноты, лишается права на существование. Мой месседж состоит в том, что после Бучи русская культура, в которой слышатся возвышенные ноты, лишается права на существование. Под возвышенными нотами я имею в виду идею всемирной отзывчивости, русскую идею, идею миролюбия, все то, что составляло суть русской культуры и привело к развитию этого русского фашизма. В Украине после 2022 г. русофобия оправдана и дерусификация необходима. И вот вопрос о тотальном разрыве академических связей. 6 марта в России Совет ректоров университетов подписал письмо, в котором выразил поддержку военного вторжения в Украину. Ответ не заставил долго себя ждать, и уже 16 марта Киевский национальный университет имени Шевченко (это был день, когда была сброшена бомба в Мариуполе на драматический театр) собрался в онлайне, собрался ученый совет нашего Харьковского национального университета имени Каразина, и на следующий день Днепровский национальный университет имени Олеся Гончара. И все ректоры российских университетов, подписавшие это письмо и поддержавшие агрессию, были лишены наших почетных званий. Это не только ректор МГУ Виктор Садовничий. Знаете ли вы о том, что этот человек родился в Харьковской области, начинал жизнь в Горловке, работал в шахте? А потом он стал чудовищным партийным ученым. Этот человек был доверенным лицом Путина на выборах. Человек, который сорок лет возглавляет кафедру, тридцать лет является ректором, который поддержал агрессию России против Украины, не может быть почетным доктором нашего университета! Но речь идет не только о разрыве академических связей и лишении почетных званий. У нас выходит несколько научных журналов, мы исключили из редколлегии российских и белорусских ученых. Вы можете спросить, какая связь? Это же ученые, они же вне политики. К сожалению, эти российские и белорусские ученые или молчали, или поддерживали это абсолютное зло, эту пробоину в миропорядке. И ожог реальный, который происходит сейчас в Украине, произошел с молчаливого или негласного согласия этих людей. Вот почему сейчас я не могу себе представить ни одного научного проекта совместного, ни одного журнала, ни одной монографии, в которой под одним переплетом окажутся работы российских и украинских ученых. Я думаю, на пятьдесят, а может, на сто лет Россия, которой Путин и путинский режим нанес такой сокрушительный удар, поставила себя в положение изгоя. Сейчас очень много научных грантов, грантов поддержки исследовательских проектов, особенно Германия любит такое делать, «Мы поддерживаем российских и украинских ученых, журналистов». В академическом сообществе это вызывает неприятие, гнев. Нам предлагают совместные проекты в одном и том же институциональном поле!
Игорь Померанцев: Вы историк культуры, и вы знаете, что во время Второй мировой войны не только политическое руководство, но и культура Германии были подвергнуты остракизму. Прошло время, и немецкая культура отстояла свои права. Это прецедент на будущее?
Лидия Стародубцева: Но я думаю, что должно пройти пятьдесят или сто лет. Но тут дело даже не в продолжительности времени, уж больно сильную травму получило наше поколение. Речь идет о том, что Россия должна стать иной, она должна покаяться, проработать травму, что-то сделать с памятью. Такое не может забыться, это сильное потрясение, которое требует совсем другой России и совсем другого поколения украинцев. Я не вижу перспективы примирения ближе, чем через несколько десятилетий. Сейчас мы произносим имена Шиллера и Гете уже без того содрогания, которое вызывал немецкий язык у людей после Второй мировой войны, раны затянулись. Что будет в будущем, я не знаю, но я очень хорошо знаю то, что произошло сейчас. Совсем недавно мне подумалось о такой ироничной игре слов — «отмена масочного режима». Есть даже шутка такая популярная — «в России отменили масочный режим и ввели тоталитарный». Конечно, тоталитарный режим нельзя ввести внезапно, в один день, он вызревал не один год под маской демократии и красивых, миролюбивых лозунгов. И вот февраль 2022 г. — в полном смысле слова отмена масок. Путина реально сейчас можно называть вором и убийцей, а того солдата, который пришел на украинскую землю, мы вправе называть садистом, мародером, насильником и террористом-убийцей. Снятие масок — период обнажения абсолютного, немотивированного зла. И чтобы раны затянулись, должны пройти десятилетия. Поэтому когда я говорю о русофобии и дерусификации украинской культуры и, возможно, даже европейской культуры, я делаю поправку на то, что мы слишком близко во времени находимся в этой точке дикой, чудовищной боли.
Иван Толстой: Я хотел, Лидия, спросить вас о самом болезненном, о самом важном для будущего и настоящего культуры — о дерусификации и русофобии, о которых вы говорите. Но в ваших ответах я не слышу, как проводить черту между Россией-государством и Россией-людьми. Получается, что у вас все представляет в России единую массу. Но даже внутри одного сплоченного коллектива столько мнений, сколько людей. Как быть с тем человеком, который кричит в свою подушку от ужаса содеянного, от того, что творится — творится от его имени? Почему он должен попасть под эту секиру, попасть меж этих жерновов русофобии и дерусификации? Ведь когда мы говорим о России, почему мы должны иметь в виду только Путина и только солдата-убийцу, мародера и дегенерата, который совершает все эти преступления? Все-таки в России 140 млн. человек, и среди этой массы людей огромное количество просто боится — за себя, за своих детей, люди видят, сколь жестоким стала полицейщина в России. Мне страшно от того, что вы говорите, что вся Европа должна была бы дерусифицироваться и стать русофобной.
Лидия Стародубцева: В моей фейсбучной ленте я постоянно читаю покаяние россиян, которым очень больно, мне приходят письма от тех россиян, которым стыдно, и вот от этого стыда и покаяния в Украине наши черствые сердца сейчас разделили мир на черное и белое. Сейчас в украинском философском комьюнити идет дискуссия: может ли мышление во время войны оставаться сложным или оно упрощается, редуцируется до черно-белых тонов? Многие философы взяли в руки автомат, они защищают Украину. Те русские, которые испытывают чувство вины, выходят на протесты с книгой «Война и мир» и могут попасть в автозак, это подвиг с их стороны. Но, увы, я хочу сказать, что когда Андрей Орлов написал стихотворение «Я список кораблей прочел до середины», в котором от причала мировой культуры отправились в море корабли с именами «Пушкин», «Достоевский», «Бродский» по тому самому направлению российского корабля, очень остро ощущающие боль происходящего люди, потерявшие близких, которые второй месяц живут со звуком сирены в ушах, видят бесконечный поток раненых и смертей, не смогут простить этих замечательных кающихся россиян. Многие из них даже написали мне: «Я уехал из России, чтобы как-то на это отреагировать, жить в России для нас сейчас — значит поддерживать режим Путина». Граница между путинским режимом и российской культурой сейчас стала настолько прозрачна, что местами она вообще исчезает. Даже по статистике — 83% россиян поддерживают войну в Украине. Я понимаю, что такие опросы делаются фактически под дулом автомата, но эти люди поддерживают ужас, который сейчас происходит с сотнями тысяч украинцев, которые погибают от голода и чудовищного, беспрецедентного насилия.

В России с началом войны в Украине из аптек пропал гормональный препарат L-тироксин, который жизненно необходим людям с заболеваниями щитовидной железы. Россияне начали его скупать, опасаясь наложенных на Россию санкций и прекращения поставок препарата западными компаниями. Дефицит привел к тому, что за таблетками буквально охотятся: сметают их с аптечных полок, как только они поступают на прилавки. Люди, которым тироксин нужно принимать пожизненно, готовы покупать лекарство с рук в несколько раз дороже его розничной стоимости.

Екатерина Зубакова живет в Перми и болеет гипотиреозом — при ее диагнозе L-тироксин ей нужно принимать каждый день пожизненно.
«Пропуск означает, что у тебя нет в принципе никаких сил ни на что. Сонливость, вялость, депрессия, агрессивность, — перечисляет она. — Однажды у меня был перерыв, у меня была дозировка неправильно подобрана, меньшая, чем нужно, дозировка, ну и такое, неприятное ощущение было».
Екатерина говорит, что вот уже полтора месяца найти необходимое ей лекарство она не может ни в аптеках, ни в интернете. Проблема усугубляется тем, что Екатерине необходим не просто L-тироксин, а L-тироксин в дозировке 125 мкг, которая и раньше встречалась нечасто и далеко не в каждой аптеке, передает «Настоящее время».
«У меня были остатки препарата в неподходящей дозировке, вот я его сейчас допиваю, — говорит Зубакова. — Когда он закончится, я не знаю, что буду делать и каким образом выходить из ситуации».
Такая же болезнь и у челябинского восьмиклассника Ярослава Кудряшова. Раньше в его семье запасов необходимого лекарства не делали — в той или иной форме левотироксин натрия всегда был в аптеках. А если случались перебои, L-тироксин можно было заменить «Эутироксом». Но теперь с прилавков пропал и оригинал, и все его аналоги.
«Если я буду пить таблетки, у меня будет все хорошо, а если не буду — будет все плохо», — честно говорит Ярослав.
Исчезновение препарата из аптек власти и поставщики объясняют кратно выросшим спросом после начала войны в Украине: люди, по их мнению, начали скупать его про запас, как соль, сахар и гречку. И уже находятся и те, кто пытается заработать на этом ажиотаже.»Я выложила пост во «ВКонтакте», что ребенку срочно нужны таблетки, что на сегодняшний день у меня осталось две таблетки. Мне предложила девушка в Омске купить у нее, — рассказывает жительница Екатеринбурга Алия Кудряшова. — За две упаковки я отдала тысячу рублей, когда цена этой одной упаковки — 75 рублей!»
В пабликах, посвященных поиску дефицитного препарата (а такие уже начали появляться), активно обсуждается и другая версия — что препарат специально придерживают на складах, чтобы сбить волну ажиотажа. Но в российском офисе компании «Берлин-Хеми», которая производит и поставляет препарат, говорят, что поставки идут в штатном режиме и их сокращение не планируется.

Спустя два месяца после нападения России на Украину город Херсон остается единственным областным центром, который удалось захватить российской армии. В городе пропадают гражданские активисты и журналисты. Российские войска, открывая огонь, несколько раз разгоняли проукраинские митинги, а теперь, по данным разведки ВСУ, готовятся провести так называемый референдум в Херсонской области: сообщается, что в Новой Каховке представители оккупационных войск печатают в местных типографиях агитационные материалы.

Мэр Херсона Игорь Колыхаев в эфире «Настоящего времени» рассказал, как в течение почти двух месяцев в городе живут люди, как жители решаются уезжать, хотя безопасных коридоров нет, что делают городские власти и коммунальные службы и как ведут себя представители оккупационных войск.
— Что вам известно об этой попытке референдума? Действительно ли он готовится?
— У меня точной информации по поводу референдума нет. Эта информация может быть только в разведке или только в контрразведке.
— Может быть, вам известно о какой-то подготовке к нему: о листовках, о какой-то агитации?
— Когда нам сказали, что листовки печатаются в городе Новая Каховка, мы начали общаться с общественниками. Оттуда мы не получили никакой информации о том, что идет распечатывание листовок. Общаемся с людьми на улице, которые, может быть, владеют информацией по поводу референдума. От них у нас тоже никакой конкретной информации нет. Я считаю, что любой референдум, который будет проведен на территории Херсонской области, будет незаконным, потому что Херсонская область — это Украина.
— Вы остаетесь мэром Херсона, который на протяжении почти двух месяцев занят российскими военными. Что сейчас происходит в городе? Как вам удается продолжать работу? Чем вы занимаетесь?
— Сегодня 50 дней, как Херсон полностью находится в оккупации. Ситуация достаточно сложная и нервозная, люди напряжены. Очень много людей уезжает из города. Около 40% людей на свой страх и риск выехали из Херсона. Выезжают в три направления: николаевское направление через Снигиревку, в сторону Мелитополя и дальше на Запорожье. Кто-то уезжает в аннексированный Крым. Это то, что касается людей, которые выезжают из нашего города. Город сейчас работает по остаточному принципу. Сколько есть у нас ресурсов, которые были созданы еще до 23 февраля, — только на них мы сейчас и работаем. Наша задача — чтобы все коммунальные предприятия, которые работают в городе, обеспечивали жизнедеятельность города. Мы запустили транспорт: у нас ходят троллейбусы и автобусы. Мы завершили отопительный сезон. Работает «Горсвет», работает «Горгаз», работает «Облэнерго» и так далее. Восстанавливаем все те разрушения, которые были сделаны во время атаки на город. Каждый день идут взрывы на окраинах города: прилеты, отлеты. Люди находятся в нервном состоянии. Любые высказывания о том, что завтра будет референдум, завтра будут освобождать город, создают увеличение потока машин до пяти-семи километров — это две с половиной тысячи машин. У людей начинается паника. Я понимаю всех людей, которые беспокоятся за свою жизнь. И я как глава города несу ответственность за жизни людей, которые остались в нашем городе. Но у нас «зеленых коридоров» на сегодняшний день не имеется.
— Выпускают ли российские военные людей из города?
— Последние три дня увеличились обстрелы в николаевском направлении в сторону Снигиревки. И коридоры, которые они могут выпустить в пять часов утра, в 5:30, в шесть часов, — потом останавливается движение автотранспорта и весь автотранспорт стоит.
— Что делают сейчас российские оккупационные власти в Херсоне? Когда люди ходят по улицам, как они могут увидеть, что город занят россиянами?
— Оккупационные власти в городе размещаются на определенных блокпостах. У нас нет конкретных блокпостов, они все время мигрируют. Блокпосты находятся в определенных районах города — там, где есть скопление техники Российской Федерации, по остальному городу блокпосты меняются. Поэтому людям создается определенная нервозность, которая связана с тем, что на руках находятся все время какие-то списки и по этим спискам ищутся номера машин и фамилии людей для дальнейшего выяснения. Это, в свою очередь, создает нервозное состояние жителям города. И в пять часов дня на улицах города практически никого нет, город вымирает, становится более пустой.
— Они сверяют с какими-то списками? Они людей задерживают после этого?
— Есть достаточно большое количество людей — более 200, — которые пропали, это в том числе активисты. Мы ведем полностью весь список с помощью родственников, близких людей, которые к нам обращаются в городской орган. И мы ведем полностью статистику. Некоторых людей отпускают через несколько часов, некоторых людей задерживают на сутки и больше. Есть активисты, которые задержаны на сегодняшний день более чем на 12-20 дней. Один из таких активистов — Андрей Путилов, вице-губернатор Херсонской области.
— Были сообщения, в том числе от украинской разведки, что на территории Херсонской области может начаться принудительная мобилизация. Я даже видел сообщения о том, что уже каких-то мужчин забирают в российскую армию. Вам об этом что-то известно?
— Стопроцентной информации у меня нет. В городе я о таком не слышал. Мы сейчас ведем общественные опросы, задаем вопросы через районы: были ли такие случаи принудительной мобилизации в городе? Это то, что я могу сказать точно про Херсон сейчас.

Арестованному по статье «за публичное распространение «заведомо ложной информации» об использовании Вооруженных сил РФ в целях защиты интересов России и ее граждан» выходцу из Украины, водителю московского главка МВД Сергею Клокову грозит до 10 лет лишения свободы. Об этом со ссылкой на материалы дела сообщила 23 апреля газета The Wall Street Journal.

Как рассказал изданию адвокат 37-летнего сотрудника полиции Даниил Берман, Клокову вменяются в вину телефонные разговоры о войне в Украине, хотя в материалах дела не было разрешения на прослушку его телефона. В частности, он рассказывал друзьям и коллегам, что российские власти занижают сведения о потерях личного состава, а российские военные убивают мирных жителей. Также он заявлял, что никакие «нацисты» Украиной не управляют.
Клоков был задержан 16 марта и двумя днями позднее помещен в СИЗО. Родившийся в Украине в русскоязычной семье, полицейский провел первые годы своей жизни в пригороде Киева Буче, где, по данным украинских властей, в результате вторжения российских войск были убиты сотни мирных жителей, передает DW.
«Они разрушили мой город. Убили детей. Разрушили роддома», — заявил он другу по телефону, не зная, что его разговоры записываются.
Позднее на допросе Клоков говорил, что видел видео погибших детей, среди которых была девочка, похожая на его дочь. В телефонном разговоре с российским знакомым Клоков говорил, что хочет устроить звонок между своими коллегами из МВД и киевским полицейским, чтобы тот «мог объяснить им, что происходит на самом деле».
Даниил Берман рассказал американскому изданию, что ему не разрешали встречаться со своим клиентом без присутствия сотрудников милиции в течение трех недель после его задержания. По его словам, позднее Клоков заявил, что назначенный судом адвокат убедил его признать себя виновным, поскольку в результате наказание будет менее суровым. После чего Клоков отказался от этого адвоката.
71-летний юрист Владимир Макаров, рассказавший The Wall Street Journal, что 30 лет прослужил в КГБ и ФСБ, прежде чем стать адвокатом 19 лет назад, отказался комментировать предлагал ли он Клокову признать себя виновным, но сказал, что его бывший клиент «сошел с ума» из-за «всей информации, которую ему вкачивали из Украины».
Хотя его жена наполовину украинка и он верит, что украинцы хорошие люди, но они изменились.
«Я доверяю тому, что вижу по российскому телевидению — оно объективно. Вчера украинец был одним из наших; сегодня он находится под влиянием фашизма и стал животным», — заявил Макаров американским журналистам.

В апреле ВЦИОМ сообщил, что в России на 10% выросло число граждан, поддерживающих войну в Украине. Теперь их 74% вместо прежних 64%. Чаще остальных сторонниками войны становятся люди за 50, которые регулярно смотрят телевизор и привыкли доверять пропаганде.

Но в этой группе «все не так однозначно»: только за последнюю неделю в Псковской области полиция составили три протокола за «дискредитацию российской армии» на представителей старшего поколения. Корреспондент «Север.Реалии» поговорил с пенсионерами, которые не согласны с войной.
Владимиру Сухорукову 59 лет. В Псковской области его знают как спортсмена-марафонца. Он пробежал 111 марафонов — в Австралии, США, в половине стран Европы и, конечно, в России. Помимо бега Владимир организует городские и районные кроссы, пешие походы по заповедным местам Печор, проводит региональные чемпионаты по зимнему плаванию.
С 2017 г. на все забеги Владимир приходил в майке «Алексей Навальный — наш президент». В ней же он появлялся на каждом протестном митинге — специально ездил на акции на автобусе за 50 км. Полицейские каждый раз требовали у него паспорт и переписывали данные.
— Я надел эту футболку после приезда Алексея Навального в Псков, я был на той встрече, потом на митинге в Крестах, подходил к нему, жал руку, о чем-то говорили — уже не помню. Навальный будет нашим президентом, я в это верю! Я много слушаю его, понимаю, верю и жду, когда он снова будет свободным, — объясняет марафонец.
Для митингов в память Бориса Немцова у него была специальная футболка — на желтом фоне восемь вопросов и ответов «Кто убил Бориса Немцова? Путин!».
Сегодня на аватарке у Сухорукова во «ВКонтакте» висит украинский флаг с надписью: «Я россиянин против войны». Статус тоже яркий — «Банду Путина под суд».
— 24 февраля я испытал шок. Ну, говорили же, телевизор говорил, хоть я и не слушаю его, что никакого нападения не будет, а на своей территории что хотим, то и делаем, «вот учения у границы с Украиной проводим, а что нельзя?» — такие были их аргументы. Я не ожидал, — признается Сухоруков. — И в первый же день войны поменял свою аватарку во «ВКонтакте». Общался со своими друзьями-знакомыми на тему войны, опросы проводил в своих соцсетях. С теми, кто за войну, я разрываю все отношения. Мне не о чем с ними больше говорить. У меня много друзей в Украине, я бывал во многих украинских городах, в основном благодаря спорту. И теперь их бомбит российская армия, а если мои «друзья» (теперь только в кавычках) это поддерживают, то знаете что? Ауфидерзейн!
Владимир сейчас работает дворником на российско-эстонской границе. 18 апреля за ним на работу пришли двое в штатском и потребовали проехать с ними. Он говорит, что не был готов и даже не взял с собой очки. В отделении ему сказали выключить телефон, марафонец послушался.
— У них было целое досье составлено о моих публикациях во «ВКонтакте», начали со смены аватарки и все остальные посты по списку. Допрашивали меня и эфэсбэшники, и участковый, но никто не представлялся, поэтому фамилий не знаю. Предлагали, чтобы я на своей странице извинился перед российскими военными, которых я, якобы, с их слов, обидел своими публикациями. Я сказал, что российские военные мою страничку не читают, и извиняться я не буду, — рассказывает Сухоруков. — Доказывали, что Путин и армия делают все правильно, а я не патриот своей страны. Меня не убедили, поскольку их «доказательства» — это то, что говорит телевизор.
Полицейские составили протокол за дискредитацию российской армии, но копию на руки не выдали.
— Пугали, что если я буду заниматься «противоправной деятельностью», то будет уголовка. Страна сошла с ума! Где-то видел такой комментарий: «А давайте пойдем с крыши девятиэтажного дома спрыгнем?!» — «Ты что, дурак?» — «Так все же прыгают, и ничего!» И вот такое впечатление, что вся страна «спрыгнула» уже. А я не спрыгнул. Наверное, это испытание я должен пройти, чтобы стать сильнее. Хочу пройти! Выдержу ли? Ведь все это беспредел на самом деле, и что они могут придумать еще, не знаю, — говорит Сухоруков.
«Как теперь с детьми говорить?»
За Любовью Жильцовой полицейские пришли в школу в деревню Слопыгино 18 марта. Она работает учителем математики в Харлапковской школе Палкинского района уже 30 лет. 25 февраля Любовь Васильевна опубликовала на своей странице во «ВКонтакте» собственную фотографию с плакатом «Нет войне» у школьной доски. Когда полицейские появились в школе, Жильцова сначала подумала, что они ищут авторов антивоенных надписей, которые регулярно появляются на местной сельской остановке.
Майор Марков отказался показать ей рапорт об обнаружении на ее странице фотографии, на основании которого против нее возбудили дело за дискредитацию российской армии. На вопрос Жильцовой о том, кто именно его составил, ответил уклончиво: «Сотрудники». Майор пообещал, что все материалы она сможет посмотреть в суде.
— Я на фоне этой ситуации уже в марте в больницу с инфарктом загремела. Весь мир для меня перевернулся. Я же каждый год мероприятия к 9 мая готовлю, сценарий пишу, репетирую. А как теперь об этом с детьми разговаривать? Я не могла молчать, меня жгло, — объясняет она причины появления публикации во «ВКонтакте». — Мы же всегда говорили, что события 1941-1945 гг. не должны повториться. Деды и прадеды воевали за мир во всем мире, за то, чтобы кровь никогда больше не лилась. Когда у школьников случались конфликты, я им всегда говорила: «Товарищи дорогие, мы от зверей отличаемся тем, что по любому вопросу можем договориться». А сейчас? Люди гибнут, орудия стреляют, но нам говорят, что это не война. Это как?
Она считает, что Россия возвращается в «далекое советское прошлое в худшем его проявлении».
— Всплывают сталинские времена. Я их не застала. Но сейчас все становится на них похоже. В сторону свободы слова сейчас уже никто даже не оглядывается. Но полицейские все понимают. Все все понимают, но делают вид, что так и надо. Это даже не абсурд. Все перевернули с ног на голову и сказали, что это хорошо. Писать «Не убий» нельзя, Некрасова читать нельзя. Страшно и непонятно, чем это кончится, — говорит учительница.
«Про мир страшно заикаться»
62-летний пенсионер-фермер из деревни Красный берег в Великолукском районе Псковской области Иван Котков на первый антивоенный пикет вышел 24 февраля. Котков написал на листе бумаги «Он не бог, он убийца» и встал с ним в центре Великих Лук.
— Я за мир, я против войны. Сегодняшняя война еще хуже, она между братскими народами. Благодаря этой власти мы, россияне, отошли от всего мира, — так объяснял он свою позицию.
26 февраля Котков вышел на второй пикет с плакатом «Нет войне». Его задержали через 15 минут, в отделении изъяли плакат и взяли с фермера объяснения. Его предупредили, что если еще раз выйдет на акцию, то будет арестован. После этого пенсионер не выходил на пикеты, но наклеил на личный автомобиль ленту «Нет войне в Украине».
12 марта его вместе с женой, внуками и автомобилем задержали полицейские. Они заявили, что Котков своей наклейкой нарушает закон: по версии властей, никакой войны Россия сейчас не ведет, а действия армии на Украине — это специальная операция. В этот же день у пенсионера был суд, который постановил, что Котков «демонстрировал наклейку окружающим и тем самым искажал и дискредитировал задачи по использованию вооруженных сил РФ за пределами России и сами вооруженные силы, которые используются на основе общепризнанных норм международного права».
«Специальная военная операция направлена на предотвращение развития ситуации, которая может привести к глобальному военному противостоянию, и имеет целью пресечение военного конфликта на Донбассе. Проведение спецоперации в отличие от войны не направлено против гражданского населения Украины», — подчеркнула судья Галина Шлапакова.
Иван Котков вину не признал. Назначенный штраф в 30 тыс. руб. сейчас оспаривает.
— Я за мир и свободу каждой страны! Я не дискредитировал российскую армию. Это первый такой суд в моей жизни, — говорит пенсионер.
19 апреля у Коткова начался новый судебный процесс по той же статье о дискредитации российской армии. Поводом стал видеоролик с наклейкой «Нет войне в Украине» на машине пенсионера, который он снял и выложил во «ВКонтакте» со словами: «Кому нужна эта война? За что эта война?». Полицейские объяснили ему, что второй раз обвиняют его за одну и ту же наклейку, потому что тогда она висела на машине и ее видели одни люди, а теперь, когда есть видео в интернете, на нее смотрит больше людей, и это уже совсем другая аудитория.
— Это ненормально, власть сама сделала эту статью для своих целей — запугать, наказать. Они хотят заставить всех думать, как думает власть, и поддерживать их, — объясняет Котков. — Я знаю, как борются с теми, кто не согласен, и боюсь, конечно. Но хочется сделать что-то нужное. Сейчас кругом неправда, и хочется выразить свое мнение против нее. Надо рассказывать людям правду, настоятельно говорить о том, что происходит на самом деле. Но какие слова найти для этой правды? Это самый главный вопрос.
Он удивляется, что люди пока никак не реагируют на его посты в интернете и просто молчат. Зато полицейские хорошо осознают, что делают, уверен Котков.
— Они понимают, что какую-то глупость делают. После того, как оформили второй протокол на меня, один из майоров сказал: «Извините, но у нас работа такая». Факт в том, что у нас в России все перевернулось с ног на голову. Раньше понятие было, что мир — это мир. А сейчас получается, что про мир страшно заикаться. Страх обуял всю Россию. Большинство молчит, единицы могут говорить: «Мы за мир, мы против войны», — считает Котков.
— Но есть ведь и те, кто поддерживает войну?
— Я когда ходил на пикеты, услышал поддержку от 12 человек, пока стоял. А четыре человека попросились даже постоять рядом. И только двое возмутились. Одна женщина вызвала полицию, другой у виска крутил. Из этого можно сделать вывод, что большинству просто страшно. Но я все равно буду говорить правду о том, что на самом деле происходит сейчас в Украине.
По данным на середину апреля, в российские суды уже поступило более 600 административных дел по статье 20.3.3 КоАП, сообщает РБК со ссылкой на систему ГАС «Правосудие». Рекордсменами по числу протоколов стали Калининградская область, Санкт-Петербург и Крым. В Пскове административные штрафы за «дискредитацию Вооруженных сил РФ» уже получили политик Лев Шлосберг и его жена Жанна Шлосберг. Всего в псковские суды поступило девять дел по ст. 20.3.3 КоАП РФ, из них пять дел рассмотрено, «правонарушителям назначены штрафы от 30 тыс. руб.», сообщает Объединенная пресс-служба судов Псковской области.